Эльдар Рязанов без маски великого режиссера    

03.11.2026

Эльдар Александрович Рязанов, кинорежиссер и сценарист, автор «Карнавальной ночи», «Иронии судьбы», «Служебного романа», «Гаража» и десятков других картин, вошедших в золотой фонд отечественного кино. Часть вопросов в беседе обыгрывает названия его фильмов, и собеседник, поначалу скептически оценив этот прием, быстро увлекся и стал отвечать развернуто.

Нормальный человек, который «страшен в гневе»

На просьбу рассказать о необычных ночах или приключениях Рязанов реагирует мгновенно и без кокетства. Его никогда не отправляли «как бревно» в другой город, он не летал на автомобиле через реку и не садился в самолете на городскую мостовую. «Я просто нормальный, обычный человек», говорит он, заранее предупреждая о «разочаровании по всем статьям».

Но контраст наступает стремительно. Однажды в гневе он сорвал дверь с петель у замминистра кино. «Я не люблю, чтобы меня обижали, обманывали, несправедливо со мной поступали. В гневе я страшен». Прощать он умеет, но существует категория людей, вычеркнутых навсегда. У него есть собственное «кладбище» тех, кто замечательно процветает, пишет, руководит, однако для Рязанова они перестали существовать.

«У меня "похоронено" немало людей. Иногда по их подлости, иногда по их бездарности. Я желаю им здоровья, пусть они долго живут, но для меня они не существуют».

Память, грибы и детская травма в парной

Рязанов утверждает, что всегда все помнит, и это, по его словам, «ужасно для окружающих». У него безупречное чувство ориентировки. Отправляясь за грибами в незнакомый лес на четыре или пять часов, он выходит на шоссе к машине с точностью до двухсот метров.

Баню он ненавидит с детства. В парной мальчиком потерял сознание, и с тех пор туда не возвращался. К этой неприязни прибавляется наблюдение, полное самоиронии. В помывочной, по его словам, начинаются «импровизированные интервью голых мужиков», а давать интервью голым ему кажется делом «не совсем комфортным».

Ни алкоголь, ни служебные романы не стали частью биографии

В 17 лет Рязанов хотел выглядеть взрослым и отравил организм алкоголем так, что потом лет десять не мог выпить даже рюмки. Сейчас выпивает одну или две, но после внутреннего «щелчка ограничителя» вливать в себя что бы то ни было ему противно.

Служебного романа тоже не случилось. Актрисы нравились, но, как он формулирует, «руки не доходили». Объяснение одновременно в воспитании и в поглощенности работой.

Гараж, «Победа» и жена про диктатуру закона

История, легшая в основу «Гаража», была прожита лично. Рязанов был одним из пайщиков. Документов, конечно, никто не ел, но «все остальное было реально». Первый автомобиль появился рано, в 1955 году, еще до «Карнавальной ночи». Дальше последовала цепочка машин: «Победа», старая «Волга», новая «Волга», «Жигули» и, наконец, «Мерседес». Водит он осторожно, но превышает скорость. Жена однажды сказала, что поверит в диктатуру закона, только когда его наконец оштрафуют.

Жалобная книга и тормоза, которые отказывают

Во время ухаживания за будущей женой Рязанов повел ее в ресторан, но когда долго не несли еду, забыл про джентльменство и стал требовать жалобную книгу, бушевать и писать «возмущенные слова». Грубость, вранье, несправедливость остаются для него безотказными триггерами.

«Когда я вижу грубость, несправедливость, вранье, я начинаю бушевать. У меня тормоза отказывают».

Тиф, война и клиника «тучников»

Любовь к еде объясняется просто и горько. В 1940 году Рязанов заболел брюшным тифом. Врач долго держал его на чае с сухарями. Потом началась война, и недоедание продолжалось до отмены карточек в 1947 году. В двадцать лет он начал есть и до сих пор не может остановиться.

Несколько раз он ложился в клинику лечебного питания, где за месяц худел на 25 кг. Условия были близки к блокаде Ленинграда, только не бомбили. По инструкции Минздрава СССР принимали лишь «представителей рабочего класса», поэтому палаты были заполнены директорами магазинов со справками фрезеровщиков. Само отделение называлось оскорбительно: отделение «тучников».

«Мы давали десятку вахтеру, десятку повару, запирались в душевой кабине, выпивали бутылку коньяка и съедали картошку с мясом. Вкуснее никогда не ел! На следующий день на весах: плюс три кило, раскаяние, снова десять дней голодовки и опять "зигзаг"».

Из еды он не любит только жареный лук и молочные пенки. Мама всю жизнь готовила без лука, зашивая целую луковицу в марлю для аромата. Когда сын в 22 года женился и ушел из дома, она наконец «дорвалась до вкусной жизни».

Все заработано собственным горбом

Рязанов не жаден, но и не мот. То есть той самой жадности, которую связывают с риском проблемного гемблинга, у него точно нет. Богатых родителей не было, наследства он не получал, квартир и машин ему никто не дарил. Все добыто фильмами, книгами, пьесами и телевизионными передачами. Казино и «злачные места» вызывают у него скуку и отвращение. «Эта пена жизни, фальшивые драгоценности, много электричества, дешевка», говорит он и добавляет, что лучше почитает книжку.

В отношении к азарту видна та же дисциплина, что и в истории с алкоголем. Рязанову не нужны внешние ограничители, они у него в голове. Скука вместо любопытства, книжка вместо рулетки. Но далеко не каждый устроен так же, и современная индустрия онлайн-казино это учитывает. Требования регуляторов обязывают легальные площадки давать игрокам инструменты самоконтроля: лимиты на депозиты и ставки, напоминания о длительности сессии, временную паузу или полное самоисключение. В обзорах онлайн-казино на портале respin.info и аналогичных данных из прочей отраслевой аналитики наличие таких механизмов нередко вынесено отдельным пунктом, рядом с условиями выплат и бонусов. По сути, это тот самый щелчок ограничителя, который у Рязанова срабатывал сам, только встроенный в интерфейс для тех, кому он нужен извне. Сам же режиссер предпочитал тратить время и заработанное на то, что считал настоящим, а не на фальшивые драгоценности.

На протяжении всего разговора Рязанов последовательно уклоняется от мифологизации собственной персоны. Однако через конкретные эпизоды, от сорванной двери до «зигзага» в клинике, проступают и дисциплина, и нетерпимость к фальши, и ирония к собственным слабостям. Фигура, стоящая за этими деталями, оказывается не менее масштабной, чем та, что стоит за титрами его фильмов.